Будни частного детектива

Он искал грабителей, укравших деньги из сейфа российского сенатора Бориса Шпигеля. Ему доводилось иметь дело и с бриллиантами, и с биткойнами. Частный детектив Алекс Ауслендер рассказал в «Деталях» об особенностях своей работы.

Деньги Бориса Шпигеля и криминальные изобретатели

Прошло уже шесть лет с тех пор, как Ауслендер перевел свой офис из Тель-Авива в Москву. Мы встретились в один из его редких приездов в Израиль. Я включил диктофон и напомнил своему визави, как в свое время он прочитал мне в своем офисе целую лекцию о существующих в тот момент подслушивающих устройствах, заодно их и демонстрируя.

— Нельзя сказать, что за последнее время что-то кардинально изменилось в этом вопросе, — улыбается Алекс. — Разработчики разве что добиваются улучшения качества записи. К примеру, есть такие «сообщающиеся» между собой ручки: одной ты пишешь, когда разговариваешь с собеседником, а другая у тебя в кармане; одна ручка транслирует, а вторая записывает, причем, качество записи великолепное.

— Около шести лет назад местные СМИ писали, что громкое дело об ограблении в Эйлате российского сенатора Бориса Шпигеля (который в прошлом занимал также пост президента Всемирного конгресса русскоязычного еврейства — ВКРЕ — прим. «Детали») удалось раскрыть благодаря вмешательству частного детектива. Но мало кто знает, что этим детективом был ты.

— Это случилось в гостинице «Ирод». У Шпигеля вскрыли сейф и украли все содержимое…

— Полиция среагировала оперативно?

— Да, через несколько дней задержали подозреваемого, но он со следствием особо не сотрудничал, Подержали его неделю и отпустили, не найдя достаточных доказательств его вины. И на этом расследование застыло на «точке замерзания». Тогда я и подключился.

— С чего ты начал расследование?

— Первым делом решил проверить, не замешан ли каким-то образом в ограбление кто-то из окружения Шпигеля. В частности, мне удалось выяснить, что, на самом деле, намечалась целая серия подобных ограблений. Злоумышленники «подготовили» пять гостиничных аппартаментов, где собирались реализовать свой план.

— Что значит «подготовили»?

— Ты не поверишь: разработали примитивное, простое до умопомрачения устройство, состоящее из батарейки и двух проводков, однако способное разблокировать сейф.

— А как оно действует?

— Понимаешь, сейф устроен таким образом, что если клиент забывает номер своего шифра, то к нему приходит сотрудник гостиницы с электронным ключом-«мастером». Он открывает сейф, но при этом введенный ранее шифр аннулируется. А эти ребята разработали систему, вскрывающую сейф, но обходящую этот фактор — то есть введенный ранее шифр не аннулировался! И, следовательно, затем факт взлома не устанавливался.

— Много тогда украли?

— Около миллиона шекелей, и очень дорогие часы.

— Как же тебе удалось выйти на след?

— Какую-то информацию я получил от полицейских. Но и сам восстанавливал ход событий, шаг за шагом, больше полагаясь на интуицию и логику. В результате мне удалось обнаружить, что кражу организовали два сотрудника гостиницы: один был русскоговорящим, он был прикреплен к окружению Шпигеля, а второй работал в службе безопасности отеля. Как говорится, поручили кошке охранять сметану…

— И что было потом?

— Моей задачей было раскрыть преступление, всем остальным занялась полиция, ведь, кроме того, у меня были все доказательства того, что в этой гостинице еще пять номеров готовились для такого же ограблению. Я связался вдобавок с производителем сейфов, израильской компанией, и поставил их в известность о случившемся. Тогда выяснилось, что подобный случай имел место и в одной из иерусалимских гостиниц. Разумеется, получив информацию, эта компания внесла коррективы в изготовление сейфов.

Что интересно: незадолго до того, как Шпигель поселился в этом номере, в нем останавливался Борис Березовский. Это очень дорогие номера, в них, как правило, живут VIP -персоны.

— После этого Шпигель предложил тебе присоединиться к его службе безопасности?

— Не совсем так, но он, действительно, позвал меня в Москву, работать у него. Я не сразу решился на это, но все же через какое-то время уехал. Однако не столько из-за предложения Шпигеля, сколько по личным причинам.

Часы в России можно охранять. А людей — нет

— Мы не слышали о других израильтянах, открывших в Москве сыскное агентство — как ты на это решился?

— Вся моя жизнь, так или иначе, была связана со сферой безопасности. Я служил в израильской армии, работал в элитном подразделении полиции, занимавшемся уголовными расследованиями. Затем открыл свое детективное агентство. И, заметь, никогда с этого пути не сворачивал — вхожу в израильское бюро частных детективов, состою в АРД — ассоциации российских детективов. Ко мне часто обращаются из Израиля — мои коллеги–детективы, знающие меня давно, или компании, работающие с российскими партнерами…

— А россияне?

— Если и обращаются, то им я рекомендую своих российских коллег. Я работаю в основном с израильтянами — в том числе из других стран, из Европы, ведь я вхожу также в международную ассоциацию дтективов — WAD.

Большей частью приходится распутывать дела экономического порядка или связанные с мошенничеством: кто-то кого-то обманул с выплатами, одолжил денег и скрылся; или перед сделкой требуется проверить, насколько состоятелен российский партнер — имеет ли имущество, счета и и.д. Ко мне нередко обращаются израильтяне, решающие начать бизнес в России. Я проверяю все, вплоть до того, соответствуют ли действительности данные, предоставляемые их партнерами, да и после старта — нет ли там «подводных камней». Поверь, работы хватает…

— Были у тебя какие-то  расследования, которые  особо запомнились?

— Пожалуй, дело о бриллиантах. Ко мне обратился израильтянин, который вместе с россиянином создал совместное предприятие, они закупали алмазное сырье, обрабатывали его в России и продавали. Но на российского партнера «нашло затмение» и он решил, что справится самостоятельно — забрал большое количество бриллиантов из общей доли, закрыл это СП и открыл другую компанию. А в России закон по этому поводу иной, чем в Израиле.

— В чем разница?

— В Израиле, если ты закрываешь одну компанию и открываешь другую, то «история» предыдущей на этом не заканчивается, она как бы закреплена за тобой. И претензии по прежней компании можно на законном основании предъявить к нынешнему бизнесу. А в России такого нет. Ликвидировал по каким-то причинам свою компанию — значит, и история ее на этом закончилась.

— И что входило в твои обязанности в этом случае?

— Я должен был найти эту новую компанию, которую открыл российский партнер, выйти с ним на контакт, попробовать уговорить его выполнить свои обязательства по отношению к израильской стороне. Я выяснил, куда сбежал россиянин, который к тому же намеренно путал следы, прикрываясь новыми компаньонами. Мне пришлось пройти целую цепочку, прежде чем выйти на «виновника торжества».

Затем мы обратились в суд — в израильский, конечно. Сыграло свою роль и то, что нам удалось «заморозить» несколько драгоценных камней, предназначенных к отправке.

— И много различий в законах наших стран?

— Хватает. Скажем, в России запрещено частным образом тайно записывать разговоры. Запрещено вести наружное наблюдение. Запрещено держать персональную вооруженную охрану — зато можно охранять имущество, и если некто хочет, чтобы за ним все-таки следовали стражи при оружии, он прибегает к хитрости: мотивирует их присутствие тем, что у него, скажем, на руке очень дорогие часы, стоимостью сто тысяч долларов или больше. Часы ведь можно квалифицировать как имущество, а имущество надо охранять.

Темы старые, как мир

— Недавно у меня был заказ, для выполнения которого пришлось отправиться в Украину. Сама история началась в Израиле. В одной израильской семье наняли домработницу из Украины, на 24 часа в сутки. Она работала год, а в один прекрасный день исчезла. С ней пропала и огромная сумма денег. И тогда эти люди обратились ко мне.

— С чего ты начал?

— У нее в паспорте был указан адрес проживания: Сумы. Я «пробил» ее по этому адресу, но выяснилось, что она там не живет или, во всяком случае, в данный момент ее там нет. Однако заказчик не был удовлетворен моим ответом, и попросил меня самого съездить в Сумы.

— Как говорится, «любой каприз за ваши деньги»?

— Желание клиента — закон, и я поехал. Выяснилось, что эта женщина вначале вылетела из Израиля в Москву, там немного задержалась, а уже потом ее «подхватил» бывший муж, водитель семитрейлера, и таким образом они направились уже домой.

— И что дальше?

— Дальше уже не моя забота. Я зафиксировал ее прибытие в Сумы и передал собранную информацию заказчику. Но успел перед этим пообщаться с беглянкой. Она оказалась по-своему несчастной женщиной, жила в крохотной квартире вместе с мамой и дочкой. Поверь, зрелище было более чем печальным.

— Почему, ты думаешь, она решилась на воровство?

— Познакомилась в Израиле с каким-то сутенером, он и склонил ее к этому поступку.

— Старая, как мир, тема…

— Как и человеческие чувства, на которых порою играют мошенники.


Взять, к примеру, знакомства через интернет, виртуальные романы — ко мне нередко обращаются люди, прося выяснить, кто на самом деле прячется за тем или иным «профилем», размещенном на сайте знакомств в России или на Украине. Разумеется, уже после того, как у них выманили деньги…


— А появилось что-то новое в этом мире?

— Конечно! Биткоины, электронные кошельки. Уже зафиксированы кражи огромных сумм. Вскрывают эти кошельки, выводят с них значительные средства. Для детектива всегда найдется работа.

— На твой взгляд частного детектива, что вообще порождает мошенничество?

— Прежде всего, это результат человеческой слабости. Этот универсальный компонент не зависит ни от времени, ни от страны. Вор всегда вор, он не может преодолеть желание забрать то, что ему не принадлежит.

Совсем недавно в Израиле я разбирался с одним делом: человека обманули на миллионы долларов. И вот мы сидим за столом с жертвой и с одним «вором в законе», пытаемся прояснить картину происшедшего. И этот вор в законе говорит: «Слушайте, друзья, каждый выбирает определенную профессию. И, в зависимости от профессии, выполняет свою работу так, чтобы к нему не было никаких претензий. Если человек выбрал профессию вора, жулика, значит, он будет себя вести так, чтобы к нему не было претензий со стороны мира воров. Так что заставить его вернуть тебе деньги мы не можем — либо действуй через суд, либо разбирайся сам».

— Я так понял, что за помощью обращаются и крупные израильские компании?

— Конечно. Совсем недавно со мной связалась очень серьезная фирма, давно действующая на рынке. Она занималась разработкой запатентованного новшества, которое может иметь большой спрос в России, и уже нашла российского партнера.

Но был и посредник, считавшийся представителем израильской стороны, который сотрудничал с данной российской компаний — огромной, имеющей сеть филиалов по всей стране. Проект был масштабным, рассчитанным, как минимум, на несколько лет. И вдруг этому посреднику, извини, «ударила моча в голову»: он является к владельцу израильской компании и просит его подписать бумаги, дающие ему эксклюзив на использование этого патента не только в России, но и во всем мире. Ему на это резонно возражают: мол, а разве ты выступал в роли партнера? Где тогда совместные расходы на разработку и реализацию? Где плата за патентование?

Короче говоря, компания прерывает связь с посредником, но у того в руках все связи и все данные по деятельности в России! И вот передо мной ставят задачу — восстановить утраченную связь с российским партнером с той точки, на которой она прервалась. Этим я сейчас и занимаюсь. Сложность в том, что неизвестно, какой именно филиал вел переговоры через посредника с Израилем. Но я уже определил алгоритм поиска и уверен, что найду его.

— А в российских судах ты уже появлялся или давал показания по итогам расследований?

— В Израиле есть закон, регулирующий деятельность частных детективов. Во-первых, есть два уровня лицензии. Первый позволяет вести расследования для детективных бюро, но не разрешает принимать заказы от клиентов напрямую. И второй уровень лицензии позволяет работать с клиентами непосредственно. Ко второму уровню допускают через пять лет после первого, для которого тоже нужен трехлетний стаж и сдача экзамена в Министерстве юстиции. Впрочем, уже лицензия первого уровня позволяет выступать свидетелем и предоставлять собранные тобой доказательства суду.

А в России нет закона о частных детективах! Только-только эта тема перешла в ведение Росгвардии, но закона, как такового, нет. Поэтому в суде ни я, ни российский детектив в качестве профессиональных свидетелей выступать не можем. Единственное, что мне позволяется – передать собранную информацию адвокату, представляющему интересы клиента. Возможно, ассоциация российских детективов, которую создал 18 лет назад Алексей Щербенев и которая видится мне очень профессиональной, сможет лоббировать закон, регламентирующий деятельность частных детективных агентств в России. Но это в будущем.

Марк Котлярский, «Детали»

 

Источник